Александр Копытов. Бомба

Громыхая изношенным нутром, к моему участку подкатил колесный трактор МТЗ и остановился у открытой калитки. Из перекошенной кабины медленно спустился на землю весь замасленный и небритый тракторист, поправил почерневшей от грязи рукой когда-то изначально белую кепку и, обдав меня сногсшибательным амбре, заговорщески произнес:

- Хозяин, песок нужен?

- Сколько?

- Что сколько?

- Сколько стоит песок-то?

- Три

- Чего три?

Тракторист, недоумевая, смотрел на меня, подозревая, что, как-то плохо я соображаю. Наконец, собрался с духом, и выпалил:

- Три пузыря и через два часа привезу.

Тракторист бодрым шагом направился к трактору и шустро закарабкался по ступенькам в кабину, трактор порычал шестеренками коробки передач и, изрыгнув тучу черного дыма, рванул с места. За трактором, как верный пес за хозяином потащился прицеп, виляя из стороны в сторону, грохоча и подпрыгивая на ямах.

Через два часа песок был доставлен и разгружен. Довольный тракторист забрался в свою тарантайку и дал полный вперед. Прошел час, и я опять услышал знакомые звуки приближающегося трактора. На этот раз тот же самый тракторист ловко выпрыгнул из кабины и трусцой направился в мою сторону.

- Бомбу! Бомбу нашли в песке! Экскаватор за нее ковшом зацепил. Здоровая такая.

- А я то тут при чем? Саперов вызывайте.

- Да странная эта бомба, совсем не ржавая, похоже, что из меди.

- Не делали бомб из меди, тем более во время войны.

- Может, поедешь, посмотришь? Мужик ты, говорят, башковитый.

- А если рванет?

- Не должна. Экскаватор ее так ковшом долбанул, что стрела треснула. Сразу бы рванула.

- Ладно. Сейчас соберусь и приеду. Скажи своим, чтобы ничего не трогали и близко не подходили.

Тракторист побежал к трактору, а я пошел за дозиметром и на всякий случай померил радиационный фон, исходящий от кучи привезенного песка. Все оказалось в норме. В дополнение к дозиметру прихватил бинокль, магнит от мощного динамика и большой моток шпагата.

Старенький Опель-Рекорд ровно затарахтел дизелем и через десять минут доставил меня к карьеру. Два трактора с прицепом и экскаватор стояли гуськом друг за другом, перегородив проезд к бомбе. Посмотрев под ноги, я увидел блестящую большую пуговицу, подковырнул ее носком ботинка, и она оказалась стрелянной ружейной гильзой, которая была втоптана в песок и немного торчала донышком вверх.

- Вы что! Стреляли по ней что-ли?

- Да пару раз пальнули на всякий случай. Для контроля. От выстрелов взорвалась бы точно.

- А попали хоть?

- Попали. Два ярких пятна от пуль остались. Видимо грязь отлетела. Даже гул от нее пошел, на уши минут пять давило.

Удобно уперев локти о дышло прицепа, я начал рассматривать в бинокль бомбу. Ковш экскаватора зацепил ее с одного конца и она вместе с песком сползла примерно до середины отвала и в любой момент могла скатиться дальше вниз. Две трети ее было видно, и, треть, с одного края, присыпана песком. В середине отсвечивали два пятна — следы от ружейных пуль. "Действительно не промахнулись" — подумал я про себя. Поверхность была грязной, но в более, так сказать, чистых местах, хорошо просматривался цвет застаревшей латуни. Форма корпуса была веретенообразной и похожа на вздувшуюся посередине длинную бочку. Длина "бочки" была около трех метров, а диаметр около пятидесяти сантиметров в толстой части. Резкий порыв ветра взметнул вверх пыль и песок и заставил меня прекратить осмотр. Неподалеку громыхнул гром, исходящий от быстро надвигавшейся черной с проседью тучи. На душе вдруг стало тревожно и, оглянувшись на трех сбившихся в кучку трактористов, понял: тревога передалась и на них. От стремительно надвигавшейся тучи ветер стал приносить крупные капли дождя, которые перешли в градины. Все шустро запрыгнули ко мне в машину. "Прощай сиденья" — подумал я, глядя на черную от грязи одежду трактористов.

Град сыпался сплошной стеной, грохоча по крыше, капоту и стеклам Опеля, казалось, что вот — вот стекла треснут и нас засыплет доверху. Минут через пять все закончилось. Туча быстро отходила на восток и от выглянувшего солнца вспыхнула огромная яркая радуга. Град полностью накрыл землю, и каждая градинка переливалась на солнце в унисон с радугой и контрастируя со зловещей чернотой тучи. Яркая зелень высокой травы, белоснежный покров изо льда, ослепительное солнце, обрыв карьера, веселая радуга и громыхающая мрачная туча, со стрелами молний — все это создавало неземной фантастический пейзаж и выглядело завораживающе.

Они сошлись
Волна и камень
Земля и небо
Лед и пламень

Промелькнули в голове строки знаменитого классика.

Самое большое действие стихия произвела на бомбу: песок и грязь с нее смыло полностью, и она сияла, словно золотой слиток, лежащий на сверкающей льдине. Вспомнился старый фильм "Золотая пуля", где для предъявления доказательства надо было убить генерала, выстрелив в него золотой пулей, что и было сделано. Когда пулю извлекли, то объявили: "Генерал был убит золотой пулей". Это означало, что наемный убийца выполнил заказ. Здесь получается золотая бомба. И кого ей хотели убить? Кому предназначались золотые осколки? Глупость какая-то. Не может быть золотой бомбы. Даже медной и латунной. Бомба должна быть подешевле.

Снова вооружившись биноклем, я стал внимательно рассматривать "бомбу". Ни единого шва, выступа, заклепки, болта. Все гладко и ровно. Нет даже намека на обязательные для авиабомбы стабилизаторы. Стоп. А почему именно авиабомбы? Может это головка снаряда от какой-нибудь немецкой или даже современной секретной сверхпушки? Если от современной, то наверняка бы нашли, если даже случайно потеряли или выстрелили не туда. Хотя в нашей армии без следа пропадают и более крупногабаритные, дорогие и секретные устройства.

Завершив осмотр, я приступил к более решительным действиям: привязал магнит к шпагату, раскрутил как пращу и отпустил конец. Увесистая железяка под действием центробежной силы взметнулась вверх под углом в сорок пять градусов и потащила за собой привязанный конец шпагата. Перелетев через "бомбу" магнит упал у самого края обрыва. Я медленно потянул бечеву на себя, магнит послушно пополз в сторону обрыва, соскользнув вниз, проехал по гладкому боку "бомбы" и откатился сантиметров на двадцать.

- Цветной металл: магнит не прилип, — почти хором высказались трактористы.

- Представляешь, какие бабки отвалят в пункте приема, — наперебой загалдели, прикидывая вес и вырученную сумму.

- Медь рублей тридцать за килограмм, а здесь тонна. Точно — изрек самый осведомленный. Так это ж минимум тридцать миллионов! Все лето пить можно!

А в моей голове постоянно вертелась мыслишки: что-то не то, на медь не похоже, слишком блестит, может и правда золото? Не поливать же мне эту штуку азотной кислотой? Взгляд упал на ковш экскаватора. Клык на ковше! На нем должен был остаться металл! И действительно на крайнем клыке что-то поблескивало, но при ближайшем рассмотрении ничего обнаружено не было, а свет отражали не успевшие высохнуть капли воды.

- Вот! На ловца и зверь бежит! — заорал экскаваторщик так, что все вздрогнули. — Кран едет. Сейчас подкапаем, стропы подведем, погрузим на прицеп и вперед и с песней.

Последние слова он произносил уже на ходу, торопясь наперерез автокрану, медленно двигающемуся по раздолбанному асфальту.

- Витек! Дело есть на сто миллионов.

- Тьфу. Дожили, — проворчал Витек — крановщик, вот время, кругом одни миллионеры, да еще и в драных штанах.

- Ладно, Витек, делов-то на пять минут. Мы сами подцепим, а ты в прицеп железку погрузишь.

- Не могу. Тестя везу в больницу. С сердцем у него плохо.

- А-а-а. здорово дед! — Изо всех сил заорал экскаваторщик, — до ста лет хочешь дожить, сколько осталось-то?

- Чего? — приложив руку к уху, переспросил дед.

- До ста лет сколько осталось?

- Да я еще тебя переживу засранец.

- Подождешь чуток?

- Грузите, подожду.

Дед ловко выпрыгнул из кабины, поздоровался со мной и остальными экспериментаторами и начал наблюдать за происходящим, но сама бомба находилась вне поля его зрения.

Тракторист и экскаваторщик, потеряв страх и нерешительность, вооружившись ломом и лопатой, смело подошли к "бомбе" и стали подкапывать песок для того, чтобы подвести тросы и сделать удавки, не обращая внимания на мои протесты.

- Их можно понять. Это вы в Москве живете. А здесь что! Грязь, нищета, пьянь. Работы почти нет. Совхоз развалился, зарплату десять лет не платят. Многие живут только на нищенскую пенсию своих стариков, на детские пособия и то, что на своих огородах вырастят. При коммунистах лучше жили, лен, картошечку, зерно выращивали, а, сколько было коров и свиней? Тысячи. Все развалилось, прахом пошло. Школы не работают: детей почти нет. Вымирают люди. Гибнет Россия. — Витек — крановщик злобно плюнул, смахнул слезу и продолжил, — Вот, что с нами сделали: плюнули на всех и растоптали. Вон у тестя спросите. Никогда такого скотского отношения к людям не было.

- Витек! Витек! Я нашел ее!

Мы оглянулись на тестя Витька, который стоял среди цветущих люпинов с другой стороны дороги и махал нам рукой.

- Идите сюда. Я нашел ее.

Мы подошли к деду.

- Вот она. Могила братская. В сорок втором мы в ней захоронили десять разведчиков. Сколько лет прошло, а холмик, каким был, таким и остался и люпины вокруг такие же.

Лето 1942 года. Смоленская область Гжатский район. Господствующая высота между деревней Юханово и Борняки.

- Господин капитан. Груз доставлен вовремя и без повреждений. Все пломбы на месте. Проверил лично.

- Хорошо. Можете приступать к разгрузке и монтажу, Хейц. Надеюсь, до вечера все будет готово.

Капитан протиснулся на заднее сидение кюбельвагена и бросил водителю: "В комендатуру", а совсем еще молодой лейтенант Хейц сорвал цветок люпина, понюхал его и вслух произнес: "Повезло мне с начальством, значит, и служба хорошо пойдет". Тем временем солдаты, используя доски как наклонную плоскость, опускали длинный ящик в блиндаж, прямо из кузова грузовика.

- Все — таки дождались, привезли, — шепотом произнес наголо побритый артиллерист-разведчик в маскхалате.

- Погоди лысый. Может это не то, что мы ищем, — несмело возразил ему СМЕРШевец, в такой же одежде.

- Нюхом чую, что то. Ящик нестандартный и охрана многочисленная. Высотка удобная, дорога рядом. Что же еще?

- Слушай артиллерия, мне факты нужны. Стемнеет, возьмем блиндаж и все увидим.

- Ха. Чего увидим-то. Сами не знаем, что ищем.

- Не дрейфь, лысый, на всякий случай взорвем все, что найдем.

- Взорвать просто. Узнать, как эта штука работает — вот задача.

- У меня приказ: главное ее уничтожить. А может вы, артиллерия, все придумали. Может, просто стрелять не умеете. С трех метров в слона не можете попасть.

- Фу! — обиженно надул губы бритый артиллерист, — у нас ребята знающие и с опытом; все учитывают: ветер, влажность и температуру воздуха, а снаряды ложатся то, метр в метр, а то вдруг почти на километр отклоняются. Полный идиотизм.

- А ты представляешь, артиллерия, какая силища нужна, чтобы снаряд на такое расстояние отклонить?

- Конечно. Все точно подсчитали. Если воздействие начинается за пять километров до подлета к цели, то боковое усилие должно быть сто восемьдесят четыре ньютона. Если ближе, то еще больше.

- Стоп. Смотри. Порожний грузовик и охрана уезжают. Остается их всего пятеро вместе с лейтенантом, а нас — двенадцать. Сила за нами. Готовься "бог войны", хватит в кустах прятаться. Пора браться за работу.

В блиндаже загудел зуммер телефона.

- Лейтенант Хейц слушает.

- В соседнем гарнизоне поймали сбитого русского летчика. На его карте обозначены некоторые объекты, и Ваш в том числе. Будьте бдительны Хейц. К вечеру пришлю Вам еще солдат. Докладывайте мне каждый час до двадцати четырех часов. Затем я приеду лично.

- Слушаюсь, господин капитан.

Хейц положил трубку.

Вяло, переговариваясь, друг с другом два немецких солдата конвоировали пленного летчика.

- Тяжело здесь, в России, Мартин. Зимой холод, летом жара. Вот бы сейчас пива, да похолодней.

- Эх, Отто. Скажи спасибо всевышнему, что мы не на фронте, а то русские устроили бы нам холодное пиво.

Солдаты и пленник почти поравнялись с блиндажом.

- Отто, Мартин. Куда вы его, — окликнул солдат лейтенант Хейц.

- К капитану фон Герихтену, господин лейтенант.

- Шевелитесь побыстрее, господин капитан ждет, — нарочно придав голосу командный оттенок, сказал Хейц.

- Так точно, господин лейтенант, будем шевелиться быстрее, — громко ответил Отто. Лейтенант скрылся в прохладную тень блиндажа, а Мартин достал сигарету, привычным движением сунул ее в рот, пошарил в кармане, достал зажигалку, извлек из нее огонь и хотел прикурить.

- Biette, Herr Martin. Nuhr eine siegarette. Ich wiell sehr rauchen.

На солдата смотрела лучезарно улыбающаяся физиономия летчика. Столь достойно произнесенной просьбы не слышала, наверное, ни одна живая душа. Не ожидая такого оборота событий, обалдев от неожиданно, и очень любезно произнесенной просьбы, Отто открыл рот, а рука Мартина сама по себе извлекла сигарету из пачки, аккуратно и даже с каким-то почтением приблизила ее ко рту летчика, другая рука поднесла к сигарете зажигалку. Пленник жадно затянулся и поблагодарил: "Danke schon, Herr Martin", и даже слегка поклонился. "A-a-a! Meine Auge! ", — взвыл немец и схватился руками за лицо, после того, как горящая сигарета воткнулась ему в глаз, а летчик, повернувшись к нему спиной, ловко выхватил связанными руками из железных ножен штык-нож, висевший на ремне Мартина. И попятившись задом всадил его в пах Отто. Немец беззвучно осел. Летчик, вынув нож, взялся одной рукой за окровавленное лезвие и начал перерезать веревку. Когда руки освободились, снял с шеи вопящего Мартина пистолет-пулемет, вытащил запасной магазин с патронами, подобрал винтовку Отто и бегом направился в сторону ближайшего леса. Событие произошло так быстро, что ненадолго отвлекшийся часовой охранявший блиндаж, увидел, только мелькнувшую в высокой траве голову летчика и второпях посланная очередь из МП прошла слишком высоко.

- К мотоциклу, быстро, — заорал, выскочивший на крики и выстрелы, Хейц.

Два солдата бросились к накрытому брезентом мотоциклу с коляской. Гулко затарахтел двигатель, BMW рванул с места, Хейц запрыгнул в коляску уже на ходу.

"Вот это да! Ловок парень. Психолог. Как все провернул. Гений импровизации. Расслабились конвоиры в присутствии своих-то, а он их и оприходовал на глазах часового средь белого дня, да оружие заодно прихватил. Темноты ждать не будем. Штурмуем сейчас. В блиндаже осталось только двое". СМЕРШевец немного подумал и продолжил: "Козлов с пулеметом прикрывает. Все остальные за мной". Пятьдесят метров разделяющие лес и блиндаж были преодолены за несколько секунд. Часовой, наблюдавший за мотоциклетной погоней, был мгновенно сбит с ног и обезоружен, а второй оставшийся солдат, занятый перевязкой глаза Мартина, сдался сам. Двое артиллеристких разведчиков вбежав в блиндаж, начали рассматривать золотистый сигарообразный предмет, закрепленный на поворачивающейся платформе. Фотограф делал снимки.

- Да. Штука совершенно непонятная. Придется взрывать, — изрек лысый, почесав затылок, и громко скомандовал, — взрывчатку сюда.

Пять мешков с шестью кил